ДМИТРИЙ БЫСТРОЛЕТОВ — РАЗВЕДЧИК В ШТАТСКОМ
Новости разведки и контрразведки, Москва, 30.01.2006


4 января исполнилось 105 лет со дня рождения Дмитрия Александровича Быстролетова — потомка соратника Петра Первого графа Александра Николаевича Толстого и... выдающегося советского разведчика-нелегала.


5000 страниц жизни

В один из дней 1966 года в Ленинграде, в отделе рукописей Государственной публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина, появился мужчина лет шестидесяти с очень выразительным, скульптурным лицом. Профессорская борода придавала ему сходство с академиком Игорем Курчатовым. Классически строгие черты лица удивительным образом сочетались с молодыми, внимательно-пронзительными и очень умными голубыми глазами, в зрачках которых были сконцентрированы воля и мысль. Посетитель держался подчеркнуто прямо, однако не скованно, а обыкновенный костюм из магазина готового платья смотрелся на нем как роскошный смокинг.

Говорил мужчина неторопливо, негромко, тщательно выбирая выражения, с едва уловимым акцентом, который придавал его правильной речи старого русского интеллигента особую выразительность. Временами на мужественном лице появлялась мимолетная мягкая улыбка.

В библиотеку он пришел не для того, чтобы ознакомиться с чьими-то рукописями, - наоборот, предложил принять на бессрочное хранение пять тысяч машинописных страниц — историю его жизни, названную им романом "О жестоком, трудном и великолепном времени". Экспертная комиссия после прочтения рукописи приняла единодушное решение поместить ее в спецхран.

В 1975 году автор рукописи скончался, и, наверное, никто так и не узнал бы ни о нем, ни о его романе, если бы в 1988 году, в самый разгар всем памятной перестройки, из спецхрана на свет божий не были извлечены 16 книг, переплетенных в разноцветный лидерин. В черных книгах речь шла о жизни мемуариста в России и СССР, в зеленых — о его странствиях по Африке, Европе и Америке, в красных — о деятельности в 20-30-е годы во многих странах мира специальной группы советских разведчиков-нелегалов.

Вскоре отрывки из многотомной рукописи впервые были опубликованы в двух советских журналах и сразу же привлекли внимание читающей публики, хотя, казалось, ее, привыкшую за время перестройки ко всякого рода "сенсациям" и "разоблачениям", уже ничто не могло удивить. Такой успех не был случайностью, ведь читатель получил не романчик про шпионов, написанный очередным борзописцем, — перед ним во всей своей осязаемой реальности вставала жизнь умного, разносторонне талантливого и бесстрашного человека, демонстрировавшего во всех сложнейших и опаснейших ситуациях стальную волю, поразительную выдержку и стойкость.

Так впервые большому числу людей в нашей стране стали известны некоторые факты из жизни и деятельности выдающегося разведчика-нелегала Дмитрия Александровича Быстролетова — человека поистине необыкновенной и одновременно трагической судьбы.

Граф на пять дней

Дмитрий Быстролетов родился 4 января 1901 года в Крыму, в местечке Ачкора. Он был незаконным сыном ответственного чиновника Министерства государственного имущества Российской империи графа Александра Николаевича Толстого, прямого потомка знаменитого соратника императора Петра Первого. (Официально графом Дмитрий Быстролетов стал лишь 2 ноября 1917 года — за пять дней до Октябрьского революции, вскоре после которой все титулы на территории России были отменены специальным декретом Совета Народных Комиссаров.)

Так получилось, что отца и мать — учительницу Клавдию Дмитриевну Быстролетову - Дмитрий в детстве видел редко. С 1904 по 1914 годы он проживал в Санкт-Петербурге у хороших знакомых отца — в аристократической семье графини де Корваль, где и получил блестящее домашнее образование и воспитание.

В 1915-1917 годах Дмитрий Быстролетов обучался в Севастопольском морском кадетском корпусе, в составе Второго флотского экипажа Черноморского флота принимал участие в десантных операциях против Турции. В 1918 году он поступил одновременно в выпускные классы Анапской гимназии и Анапской мореходной школы, но вскоре помимо своей воли был зачислен вольноопределяющимся матросом во флот белой Добровольческой армии: плавал на судах "Рион" и "Константин", на последнем в 1919 году был вывезен в Турцию.

За рубежом Дмитрий служил матросом на судах различных пароходных компаний. В 1920 году он вернулся в Россию, приведя команду парусника "Сергий" в один из советских портов. В 1921-м Быстролетов нелегально покинул Россию и вновь очутился в Турции. С отличием закончил выпускной класс колледжа для европейцев-христиан в Константинополе, откуда направился для продолжения обучения в Чехословакию.

Такие жизненные метания молодого человека в то крайне неустойчивое и смутное время были в порядке вещей. Как и многие люди, не желавшие быть ни красными, ни белыми, оказавшиеся меж двух огней, Дмитрий Быстролетов пытался найти свое место в жизни.

Святая обязанность

В 1923 году Дмитрий, находясь в Чехословакии, где он обучался на русском факультете Пражского университета, принимает советское гражданство, поскольку не желает быть вне Родины. Вскоре после этого события он начинает работать в Союзе студентов — граждан СССР, где быстро проявляет свои интеллектуальные способности и организаторские качества.

Через некоторое время легальный резидент советской разведки в Чехословакии предлагает Быстролетову выполнить несколько поручений, связанных с технической и экономической разведкой. Тот отлично с ними справляется.Необходимо отметить, что Дмитрий Александрович никогда не работал против русской эмиграции и белого монархического движения, так как был хорошо известен в этих кругах и никогда не скрывал своих взглядов.

В апреле 1925 года Дмитрий Быстролетов приезжает в Москву на I Всесоюзную конференцию пролетарского студенчества, где выступает с приветственным словом от имени Союза студентов — граждан СССР. Именно в эти дни и произошло событие, определившее всю его дальнейшую судьбу, — обстоятельная беседа с одним из руководителей советской контрразведки Артуром Христиановичем Артузовым.

Артузов убедил Быстролетова в том, что в условиях назревающей войны и набирающего силу фашизма его святая обязанность — помочь Родине. Так, не будучи коммунистом, имея свой особый взгляд на Октябрь 1917 года, Дмитрий Александрович стал сотрудником советской внешней разведки, в рядах которой прослужил 13 лет.

Охотник за шифрами

По возвращении в Прагу Быстролетов был принят на работу в советское торгпредство в Чехословакии, где за пять лет прошел путь от регистратора до заведующего информационным отделом. Вел экономическую работу, писал статьи для чехословацких и советских специальных изданий, редактировал и издавал официальный бюллетень торгпредства.

Работа в торгпредстве стала легальным прикрытием для его основной деятельности - технической, экономической и политической разведки. Так, в 1927 году Быстролетов успешно осуществил "разработку" сотрудницы посольства Франции, которая имела непосредственный доступ к переписке и шифрам французского МИДа, в результате чего в 1928 году от нее были получены доклады и шифры французского посла в Чехословакии.

В 1928 году Быстролетов закончил обучение в Пражском университете и получил диплом доктора права по специальности "право и экономика мировой торговли нефтью". В феврале 1930 года он стал разведчиком-нелегалом.

Дмитрию Александровичу было поручено возглавить специальную группу разведчиков-вербовщиков из шести человек, перед которыми стояла задача осуществления технической, экономической, военной и политической разведки в различных государствах мира. Кстати, в состав группы входила жена Быстролетова - чешка Милена Шелматова, которой не раз приходилось выполнять самые ответственные задания.

Первое поручение оказалось не из легких: Быстролетов должен был завербовать ответственного сотрудника "Форин-оффиса" (британского министерства иностранных дел), который занимался не чем иным, как составлением шифров для английских дипломатов. Быстролетов, выдавший себя за венгерского графа, с блеском справился с поставленной задачей. Завербованный им агент в течение трех лет бесперебойно снабжал советскую разведку шифрами и кодами английского внешнеполитического ведомства, регулярно добывал еженедельные сборники шифротелеграмм министерства иностранных дел, другие совершенно секретные документы и материалы. 17 ноября 1932 года Дмитрий Быстролетов за образцовое выполнение задания руководства советской разведки был награжден именным оружием.

В 1933 году завербованный английский шифровальщик был уволен из министерства иностранных дел, а вскоре погиб при загадочных обстоятельствах. Всего за год Быстролетов сумел найти "ключик" к другому ответственному чиновнику МИДа, от которого в дальнейшем также поступала ценнейшая информация.

Рискованный труд

В 1931 году, не прерывая своей деятельности разведчика, Быстролетов по чужому паспорту поступает на медицинский факультет Цюрихского университета и в 1935 году получает диплом доктора медицины. Некоторое время он работает врачом в одной из швейцарских клиник, делает важное научное открытие о возможности регулирования пола будущего младенца, пишет об этом научную работу, которая впоследствии была опубликована и получила признание в европейских медицинских кругах.Попутно Быстролетов, обладающий ярко выраженными художественными способностями, обучается в Берлинской и Парижской академиях художеств, берет уроки у знаменитых художников-графиков.

Однако основной заботой Дмитрия Александровича остается опасная работа руководителя группы разведчиков-вербовщиков, члены которой постоянно перемещались из одной страны в другую. Нередко Быстролетову и его товарищам приходилось буквально разрываться между Берлином и Лондоном, Нью-Йорком и Цюрихом. Они не имели, ни постоянного места жительства, ни семьи в общепринятом смысле этого слова, ни друзей и родных. На каждом шагу их подстерегала смертельная опасность, и днем и ночью они находились в постоянном напряжении. Быстролетов неоднократно вспоминал слова Артура Христиановича Артузова, сказанные при первом знакомстве: "Рискованнее всего труд вербовщика: сказал не то, повернулся не так — за все немедленная расплата! Собачья жизнь, знаете ли: вечером не знаешь, долежишь ли до утра, а утром не ведаешь, дотянешь ли до своей постели".

О сложности обстановки, в которой работал Дмитрий Быстролетов, свидетельствует письмо резидента советской внешней разведки в Центр от 6 июля 1933 года: "Не исключено, что Андрей (псевдоним Быстролетова) может быть ликвидирован противником, тем не менее директивы о его немедленном отъезде я не дал. Уехать сейчас — значит потерять источник, а при его значимости это равно ослаблению нашей обороны и усилению работы противника".

Ответ из Центра, датированный 4 августа того же года: "Просьба передать Андрею, что мы здесь вполне осознаем самоотверженность, дисциплинированность, находчивость и мужество, проявленные им в исключительно тяжелых и опасных условиях".

Свой среди чужих...

Выполняя задания одно сложнее другого, Быстролетов превратился в настоящего "охотника за шифрами". Что помогало ему в этом опасном деле, где малейшая оплошность грозила смертью?

Во-первых, Дмитрий Александрович обладал поразительным даром перевоплощения - не только внешнего, но и внутреннего. Причем он никогда не повторялся, всякий раз представая в новом облике: то надменного английского лорда или веселого добряка венгерского графа, то живущего в мире сложных расчетов канадского инженера или удачливого голландского бизнесмена, то безжалостного наемного убийцы из Сингапура... Быстролетов был "своим" даже среди туарегов в пустыне Сахара, где ему пришлось скрываться после громкой операции в Европе, или среди пигмеев в дебрях Экваториальной Африки. Ну а в аристократическом обществе, среди финансово-промышленных тузов или богемы, в окружении артистов и художников, он чувствовал себя как рыба в воде.

Быстролетов так вживался в свою роль, что дело иногда доходило до смешного. В его воспоминаниях приводится такой курьезный случай. После трех лет нелегальной работы за рубежом Дмитрию Александровичу разрешили неделю пожить у матери в Крыму, в Анапе. А в то время Быстролетов выдавал себя за крупного бразильского негоцианта и, когда мать пожаловалась на жаркую погоду, буквально взорвался: "Невероятно жарко?! Эх, мама! Ты пожила бы у меня на родине, в Бразилии, — тогда бы узнала, что такое настоящая жара!" И только увидев испуганные, ничего не понимающие глаза матери, спохватился и свалил все на "неудачную шутку".

Во-вторых, Быстролетов, обладающий редким обаянием, легко достигал необходимой степени доверительности в общении с любым человеком. В этом ему помогало великолепное знание иностранных языков: он отлично говорил на английском, немецком, голландском, фламандском, шведском, норвежском, датском, французском, итальянском, испанском, румынском, португальском, польском, чешском, словацком, болгарском, сербохорватском, греческом, турецком, китайском и японском.

Однажды министр иностранных дел Великобритании сэр Джон Саймон, несколько раз встретившись с Быстролетовым на официальных церемониях, собственноручно выдал ему британский дипломатический паспорт. Многоопытный дипломат и сам в прошлом кадровый разведчик ни на минуту не усомнился в том, что видит перед собой сына английского лорда, живущего в Канаде, аристократа как минимум в седьмом поколении.

В-третьих, Быстролетов никогда не относился к тем, кого вербовал, лишь как к источникам информации, которых можно склонить к сотрудничеству. Он всегда пытался понять, что движет человеком, соглашающимся на сотрудничество или предлагающим свои услуги иностранному разведчику. Не случайно многие информаторы Быстролетова работали с советской разведкой исключительно "за идею", что в условиях надвигающейся опасности фашизма было особенно важным. В частности, именно Быстролетов установил контакт с Кимом Филби, ставшим впоследствии руководителем легендарной "кембриджской пятерки" — чрезвычайно эффективной разведывательной группы, состоявшей из английских аристократов.

Чужой среди своих...

Годы напряженной, полной опасностей работы разведчика-нелегала не прошли бесследно. В конце декабря 1936 года Дмитрий Быстролетов направил руководителю советской внешней разведки письмо, в котором, в частности, говорилось следующее: "...Я устал, нездоров и работать дальше без серьезного отдыха не могу. Я чувствую изо дня в день растущий недостаток сил, естественно понижающий качество работы, вызывающий неряшливость в технике... В моих руках дело большой важности и судьбы нескольких человек. А между тем... на меня давят усталость и периоды депрессии, я работаю только нервами и напряжением воли. Без малейшей радости по поводу успехов, с постоянной мыслью: хорошо бы вечером лечь и утром не подняться. Я нахожусь за границей 17 лет, из них на нашей работе — 11 лет, в подполье — шесть лет".

Руководство внешней разведки пошло навстречу Дмитрию Быстролетову: через два месяца он был отозван в Москву, где впервые за долгие годы смог почувствовать себя не нелегалом, уходящим от слежки и постоянно ожидающим ареста, а просто человеком. Наконец-то он занялся своим любимым делом — живописью. Когда маститые московские художники познакомились с картинами Быстролетова, он был единогласно принят в члены Союза художников СССР. Было даже принято решение о проведении его первой персональной выставки.

Все хорошо складывалось и по службе. Быстролетов был удостоен благодарности руководства за то, что успешно написал две главы — "Конспирация" и "Легализация" — для первого в СССР учебника для школы разведчиков. В январе 1937 года руководство внешней разведки решило провести аттестацию Быстролетова для представления его к званию старшего лейтенанта государственной безопасности (соответствует воинскому званию майора) и приема в члены ВКП(б).

Вскоре все необходимые документы были готовы, и Быстролетова представили Народному комиссару внутренних дел СССР, Генеральному комиссару Комитета государственной безопасности СССР Николаю Ивановичу Ежову. Нарком утвердил представление и, проявив особое расположение к разведчику, крепко обнял его и трижды расцеловал.

Однако через год аттестация была приостановлена, и приказом от 25 февраля 1938 года Дмитрия Быстролетова уволили из внешней разведки по сокращению штатов. Он был переведен на работу во Всесоюзную торговую палату на должность заведующего бюро перевода.

18 ноября 1938 года по абсурдному доносу, что якобы он, "будучи эсером и белогвардейцем, вел шпионскую деятельность против СССР", Быстролетов был арестован и разделил трагическую судьбу десятков тысяч советских людей, среди которых жертвами незаконных репрессий стали и многие видные разведчики. По приговору так называемой тройки Дмитрий Александрович был осужден на 20 лет лагерей и пять лет ссылки, из которых провел в заключении 16 лет — с 1938 по 1954 годы.

Реабилитация

Дмитрий Быстролетов мог и раньше выйти на свободу: в 1947 году его доставили из печально знаменитого Сиблага в Москву, где сам министр государственной безопасности СССР Виктор Семенович Абакумов предложил заключенному прекратить "отдыхать" и немедленно, сегодня же, продолжить работу во внешней разведке. В ответ Быстролетов потребовал от всесильного министра МГБ пересмотра своего дела и полной реабилитации — только на таких условиях он был согласен вновь стать разведчиком-нелегалом.

Этот разговор дорого стоил Быстролетову: его вновь отправили в лагерь, откуда он был досрочно освобожден по состоянию здоровья только через семь лет, в 1954 году, полупарализованным и тяжелобольным человеком. После реабилитации в 1956 году "из-за отсутствия состава преступления" Дмитрий Быстролетов получил гражданскую пенсию по инвалидности и жилье в Москве — десятиметровую комнату в коммунальной квартире, в доме на Ломоносовском проспекте, недалеко от станции метро "Университет". Там он и стал жить вместе со своей второй супругой, с которой трагическая судьба свела его в лагерях.

Быстролетов был принят на работу во Всесоюзный НИИ медицинской и медико-технической информации Министерства здравоохранения СССР на должность научного консультанта. Свободно владея двадцатью языками и будучи доктором медицины Цюрихского университета, он занимался контрольным редактированием рефератов и переводом статей из более чем двух тысяч зарубежных медицинских журналов. Кроме того, Дмитрий Александрович консультировал других переводчиков.

Работоспособность Быстролетова была просто поразительной — ни один из более молодых коллег не мог составить ему конкуренции. В среднем за год он проверял переводы более 50 тысяч материалов и сам переводил свыше двух тысяч статей. И в таком режиме он работал без малого 20 лет, вплоть до своей кончины в возрасте 74 лет!

Всех знавших Дмитрия Александровича в то время поражала его память — свежая и постоянно готовая к работе. Например, как-то в одной компании зашел разговор об эсперанто, и, будучи в преклонном возрасте, Быстролетов тут же без запинки запел "Интернационал" на этом искусственном языке!

Вспомнить все...

Все свое свободное время Дмитрий Быстролетов отдавал написанию мемуаров о своей бурной и трагической жизни.

Замысел создать книгу воспоминаний возник у него еще в 1939 году, когда он очутился в заполярном Норильске, в исправительно-трудовом лагере общего режима. Заключенный с двадцатилетним сроком, он начал писать о том, о чем в то время нельзя было даже говорить. Специфические навыки разведчика-нелегала очень пригодились начинающему мемуаристу как при поиске бумаги и чернил, так и во время многочисленных обысков и осмотров. И даже в этих условиях он знакомил своих товарищей по несчастью со своим трудом; мало того, освобождаемые выносили рукописи на свободу, прекрасно зная, что это грозит им еще десятью годами лагерей!

Став свободным человеком, Быстролетов, несмотря на изменившиеся внешние обстоятельства, все так же упорно работал над своим трудом. Главное в его повествовании — не жизнь автора, как можно было бы предположить, а события, люди и их поведение в экстремальных ситуациях. Причем рассказывает автор не о вымышленных персонажах, а о реальных людях и о том, как эти люди, в зависимости от своей профессии и менталитета, от принадлежности к тому или иному общественному слою, ищут и находят выход из критических ситуаций. Параллельно Быстролетов приводит собственное решение аналогичной проблемы. Проводится как бы своеобразный психологический анализ жизненных ситуаций и поведения в них разных людей, в том числе и автора воспоминаний.

Обращение к потомкам

Желая, чтобы первыми читателями его мемуаров стали современники, Быстролетов в то же время прекрасно понимал, что публикация воспоминаний при его жизни невозможна. Бывший разведчик-нелегал работал для потомков!

Так как же после кончины сохранить написанное? Еще в начале творческого пути Быстролетов выбрал общее для всех своих книг название — "Пир бессмертных". Каждой из шестнадцати частей он дал собственное название, каждая имела посвящение и была оформлена как отдельное, самостоятельное произведение. Таким образом, считал Быстролетов, если будет утрачена одна или даже несколько книг, остальные расскажут о многом.

На свободе Быстролетов не пользовался самодельными тетрадками, как делал это в лагере, — рукописи печатались сразу в нескольких экземплярах и переплетались. Некоторые книги он давал читать друзьям и коллегам, прекрасно понимая, что рискует. Время было такое: если бы хоть одна часть воспоминаний попала в чужие руки, Быстролетова обвинили бы в чем угодно — от самиздата до разглашения государственных секретов. (Кстати, оставаясь разведчиком до конца, Дмитрий Александрович не назвал в своих мемуарах ни одной настоящей фамилии, не указал конкретно ни единого места, где разворачивались те или иные описываемые им события.)

В 1966 году Дмитрий Александрович Быстролетов принял решение: передать все свои книги на долговременное хранение в отдел рукописей Государственной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина в Ленинграде, где они и дождались своего часа в пресловутом спецхране.

Нет пророка в своем отечестве?

Будучи человеком острого аналитического ума, Дмитрий Быстролетов, наряду с написанием монументального мемуарного труда, много и напряженно размышлял о прошлом и будущем своей Родины.

В частности, его, побывавшего в свое время во многих странах мира, очень беспокоило, как обстоят дела с так называемым национальным вопросом в Советском Союзе. Изучив много разнообразной открытой информации, Быстролетов приходит к выводу, что "для страны, в которой проживает полторы сотни национальностей, вопрос о национальной политике имеет первостепенное значение. При ошибке в этой области неизбежны нарастание местного национализма и распад союзного государства: могут создаться условия, при которых сдерживать центробежные силы из Москвы окажется невозможным".

Для сегодняшнего читателя этих строк высказанные в них мысли и соображения не содержат принципиальной новизны: у всех на памяти события, последовавшие после августа и в декабре 1991 года, когда некогда могучий Советский Союз перестал существовать в считанные дни. Но ведь Дмитрий Александрович написал об этом, а вернее, предсказал это в итоге своих аналитических размышлений еще в 1965 году!

Снова востребован

В 1968 году Дмитрий Александрович Быстролетов вновь был востребован советской внешней разведкой (тогда Главным управлением КГБ СССР): старого разведчика-нелегала попросили рассказать о своей жизни. Быстролетов написал сто страниц своей биографии.

Затем ему было предложено подумать о сценарии художественного фильма, посвященного разведчикам, — за год он написал литературный сценарий трехсерийного фильма (впоследствии переделанного в односерийный), в котором в завуалированной форме оставил свидетельства некоторых своих подвигов, приписав их вымышленному киногерою.

В ноябре 1973 года в Москве, в кинотеатре "Художественный", состоялась премьера фильма "Человек в штатском", в котором Быстролетов сыграл одну из эпизодических ролей. Кроме того, он был автором сценария и принимал непосредственное участие в съемках.

Дмитрию Александровичу была предоставлена двухкомнатная квартира и выделены средства на ее обстановку. От пенсии КГБ он отказался.

Так, благодаря проявленному интересу к его боевому прошлому и заботе о нем как о заслуженном ветеране, Быстролетов вновь ощутил свою причастность к разведке.

Долг патриота

28 октября 1968 года, как бы итожа свою жизнь, полную невероятных приключений и неподдельного трагизма, Быстролетов написал: "С работой в разведке... связаны лучшие годы моей жизни. Я горжусь ими... Я рад, что вернулся в СССР на гибель. Сознательно вернулся, выполняя долг патриота... Я считаю, что прожил жизнь хорошую, и готов прожить ее так еще раз".

Дмитрий Александрович Быстролетов скончался 3 мая 1975 года, в возрасте 74 лет и похоронен в Москве, на Хованском кладбище. Те, кто видел его перед погребением, вспоминали его лицо. Обточенное всеми возможными ветрами и бурями XX века, оно было таким же, как при жизни, — выразительно-скульптурным.

Дмитрий Быстролетов, отдавший лучшие годы своей жизни советской внешней разведке, не был членом большевистской партии, не имел ни одной государственной награды и даже воинского звания. Он всю жизнь был "человеком в штатском", который работал во имя и на благо своей Родины.